Встретил знакомого, которого не видел три года. Когда-то мы соревновались в количестве стран, где побывали, придумывали друг другу новые бизнесы, спорили, чья машина лучше.
Посидели в кафе. Обычные житейские вопросы. Я говорил, что всё идёт своим ходом. Он отвечал примерно так же. Я похвастался вторым полумарафоном за год. Мне рассказали, как круто переплыть Волгу. Мы оба звучали бодро. Поделились планами. Прощаясь на улице, решили, что надо чаще встречаться.
Со стороны, наверное, казалось, что мы расходимся довольные разговором.
Дома я был через полчаса. Там меня накрыло.
Я стал считать. Насколько упали доходы. Как выросли цены. Впервые остро осознал, что почти наверняка никогда больше не попаду в места, где путешествовал. От планов и желаний перешёл к расчётам: что придётся продать первым, что вторым, если события пойдут по худшему сценарию. Тут включился мой самый сильный навык, рисовать катастрофические исходы.
Голова горела. Я чувствовал себя утомлённым, как после тяжёлой и примитивной работы. Отложил тренировку. Бежать передумал, двигаться вообще не хотелось. В этом оцепенении я пробыл больше часа.
Самое интересное здесь то, что за это время в моей жизни ничего не изменилось. Утром, до встречи, я знал ровно те же цифры и спокойно работал.
Меня выбил не подсчёт. Равновесие нарушил разговор.
Мы оба около часа поддерживали картинку прежнего уровня жизни. Признать, что стало иначе, почему-то стыдно. Как будто расписываешься в собственных ошибках. Мы создавали впечатление друг у друга, хотя скорее всего каждый убеждал самого себя.
Кажется, ложь о собственном положении выбивает опоры быстрее, чем сама ситуация. Пока я старался соответствовать прежним представлениям, потерял координаты текущего состояния. Человек без ориентиров начинает срочно пересчитывать ресурсы. Отсюда мысли о запасе прочности, драматические картинки, жар в голове и пульс.
Во мне живут два страха, устроенных противоположно.
Когда поджимает безденежье, я собираюсь. У нужды есть предмет, срок и сумма. Она подсказывает, что делать, и я делаю. Так было в начале девяностых. Так я расплачивался с кредитами, которые брал на оборудование, когда мы поднимали предприятие.
Когда я начинаю представлять будущее и пугаться его, делать нечего. Предмета нет. Срок отсутствует. Действия нет. Такой страх никуда не ведёт, он просто отнимает силы. Тело каменеет, мысли путаются, день уходит на тревогу за близких.
Так же на меня действуют новости. Сами они уже не пугают. Пугает то, что я делаю с ними дальше: оглядываюсь назад, вижу линию событий, продлеваю её вперёд, в будущее, где не вижу ничего хорошего. Раньше была хотя бы иллюзия просматриваемой перспективы. Сейчас продлевать линию некуда и страшно.
Оцепенение начинается там, где я перехожу в режим выживания раньше, чем появилась причина.
Похожее я обнаружил в работе.
Одиннадцать лет я делал вещи, которые давали результат. Делаю их и сейчас, показатели совсем другие. Долго объяснял себе это внешними причинами: потерянные каналы, изменившиеся площадки, что угодно снаружи. Объяснение было удобным, оно не требовало от меня перемен.
Правда оказалась проще и болезненнее. Обстоятельства шли мне навстречу, а я считал это качеством своих усилий.
Теперь навстречу ничто не идёт. Стараться сильнее бесполезно: усилие остаётся прежним, попадать ему уже некуда.
Это та же ложь о положении, только про работу.
Я хватаюсь за случаи, когда получается иначе.
На неделе у меня спросили цену за услуги. Прежде я назвал бы ту, которую от меня ожидают, а потом работал бы с ощущением, что согласился по необходимости. В этот раз я назвал цену, при которой отказ переносится легче, чем согласие.
Получилось не потому, что я стал смелее. Получилось потому, что в тот момент я не был в нужде. Нужда пришла бы через месяц, в виде желания любым способом закончить невыгодное сотрудничество. Оно вынудило бы меня к ещё одним невыгодным решениям.
Обстоятельства я изменить не могу. Перестать врать себе о собственном положении могу сегодня же.
Продолжаю наблюдать. Стараюсь быть честным с собой особенно в дни, когда похвастаться нечем.
Возможно, у вас бывает похоже. Если захочется проверить, попробуйте записать, что конкретно изменилось в вашей жизни за последние два года. Без оценок, просто список. У меня после такого списка тревоги оказалось меньше, чем было от попыток её не замечать.
Такие списки я много лет составляю не в одиночку, а в Стодневке. Оставлю это как возможное продолжение, если в какой-то момент окажется, что сохранять честность с собой в одиночку трудно.