Эта зима выдалась снежной и долгой. Морозы держались неделями. Заметил, что разговоры со знакомыми всё чаще начинались с погоды и ею же продолжались. Заметённые дороги. Отменённые встречи. Прогноз на следующую неделю.
Эти разговоры ничего не меняли в климате. Все это понимали. Однако они как будто успокаивали, словно само проговаривание делало холод общим, а значит, более терпимым.
Когда пришла весна, разговоры изменились. Тревожные события перестали быть далёкими. То, что раньше происходило за тысячи километров, приблизилось. Люди начали без конца пересказывать друг другу впечатления, искать причины, искать виноватых. Я поймал себя на том, что делаю то же самое. Это был тот же режим, что и зимой. Только предмет другой и ставки выше. Зимой проговаривание помогало. Сейчас раскручивало тревогу, от которой хотелось избавиться.
Сначала я думал, что это пройдёт. Что нужно просто успокоиться, переждать чёрную полосу. Потом понял, что белой полосы не будет. Это новая среда, в которой предстоит жить дальше.
Последние пять лет важной опорой для меня стали книги Нассима Талеба об антихрупкости, о чёрных лебедях, о том, как становиться сильнее от потрясений. Я тренировался во внимании к внешним обстоятельствам. Учился видеть в хаосе не угрозу, а возможности.
Эти идеи интересны мне и сейчас, но я получил важный опыт.
Внимание, повёрнутое наружу, сложнее возвращалось внутрь. Я научился различать колебания обстоятельств и одновременно перестал замечать, что изменяюсь сам.
Чёрные лебеди, о которых писал Талеб, перестали быть редкими. Они стали фоном. В какой-то момент я обнаружил, что уже не помню, что лебеди бывают белыми. Жизнь от них стала серой.
Не меняться было сложно. Только я не понимал, что именно нужно изменить. Уйти от внимания к внешнему было бы малодушием, события никуда не делись. Делать вид, что их нет, было бы хуже, чем тревожиться. Оставаться в прежнем режиме я больше не хотел.
Этот вопрос неделями крутился у меня в голове. Постепенно стало проступать различение, которое раньше я пропускал. Концентрироваться на текущем моменте необязательно значит концентрироваться на внешнем.
Можно вглядываться в обстоятельства. Можно в собственное состояние внутри них. Это разные операции. Они дают разный результат.
Внимание к внешнему в условиях нарастающего хаоса делает его ещё громче. Внимание к внутреннему позволяет расслышать, что под трескотнёй обстоятельств есть что-то ещё. Радость, которая никуда не делась. Возможности, которые остались. То, что было заглушено, а не уничтожено.
Когда это различение начало проступать, изменилось привычное ежедневное действие. Дневник, который я веду много лет, перестал быть черновиком жизни. Записи перестали быть местом, где жизнь осмысляется задним числом. Они стали местом, через которое я в эту жизнь вхожу.
Раньше я приходил в дневник с обстоятельствами и пытался разобраться, что с ними делать. Теперь я прихожу в дневник со своим состоянием и смотрю, что внутри него проступает. Иногда — желание. Иногда — возможность, которая всё это время была рядом, просто я смотрел в другую сторону. Иногда — маленькое действие, которое разворачивает день.
Я не отказался от Талеба. Антихрупкость для меня — это всё ещё про то, как развиваться от внешних ударов. Только теперь я понимаю, что становиться сильнее от потрясений невозможно, если ты теряешь себя из виду. Сначала нужно вернуть себе способность видеть, что лебеди бывают белыми.
Возможно, у вас бывает похоже. Когда внимание давно повёрнуто наружу, и кажется, что это и есть взрослая позиция — следить, анализировать, готовиться. Внутри тем временем тихо темнеет, и вы не сразу замечаете, что серость пришла не из мира, а из того, что вы перестали смотреть в свою сторону.
Если эта мысль откликается, можно попробовать одну простую вещь. В следующей записи в дневнике или просто в заметке на телефоне начать не с того, что происходит вокруг, а с того, что происходит внутри. Без задачи решить. Просто посмотреть, прислушаться и описать.
Удивительно, как много обнаруживается там, куда давно никто не заглядывал.
P.S.
Есть момент, который я хочу отметить отдельно, потому что это не обещание, а наблюдение.
Поворот внимания внутрь не делает мир тише. Хаос остаётся хаосом, лебеди остаются чёрными там, где они чёрные. Меняется не картина снаружи, меняется то, кто на неё смотрит.
В дневнике это проступает быстрее всего, потому что дневник — единственное место, где ты остаёшься со своим состоянием один на один, без собеседника, без новостной ленты, без необходимости держать лицо.
Похоже, поэтому я и продолжаю его вести шестой десяток лет. Это не привычка. Это способ возвращаться к себе, когда мир тянет в другую сторону.
В следующих письмах хочу показать, как это выглядит на конкретных записях, не как образец, а как материал. Чтобы было видно: это не практика для специальных людей. Это просто разговор с собой через язык, который можно вести любому.
Буду рад вашим письмам: armen428@yandex.ru
