Будучи пионером, я любил разгадывать кроссворды в «Огоньке». Цеплял слово за слово. Долго рылся в энциклопедиях, подбирая слова по имеющимся буквам. Второй день я вот так же разгадываю тоненькую книжку, Эмиль Чоран «Признания и проклятия». К стыду своему раньше даже не слышал об этом авторе, который как указано на обложке «одна из самых загадочных фигур в европейской философии ХХ века».
Его афоризмы читаешь как кроссворд. По проблескам смысла, пытаешься разгадать слово, которое имел в виду автор. Если увидите, обязательно купите маленькую зелёную книжку. Её в транспорте удобно будет читать. Я читаю её, по страничке отхлёбывая. Прочту и в дела окунаюсь, подсознательно раздумывая над прочитанным.
Отчего, совершив добрый поступок, мы стремимся встать под чьи-то знамёна – неважно какие?
Наши благродные порывы таят в себе некую опасность: они заставляют нас терять голову. Но возможно, что мы великодушны как раз потому, что уже потеряли голову, и само наше великодушие – лишь разновидность опьянения.
У всех тех, чьи интересы совпадают с моими, я неизменно обнаруживаю некий изъян.
В чём моя сущность – этого я не узнаю никогда. В чём сущность Бога – по правде говоря, об этом нам известно не больше; ибо какой смысл сочетание «внутренняя сущность» имеет для нас, не находящих опоры ни внутри себя, ни извне?
Я злоупотребляю словом «Бог», я использую его часто – слишком часто. Я пользуюсь им всякий раз, когда подхожу к какой-то грани и мне необходимо слово, обозначающее то, что находится за ней. Бог мне нравится больше, чем Непостижимое.
Его афоризмы читаешь как кроссворд. По проблескам смысла, пытаешься разгадать слово, которое имел в виду автор. Если увидите, обязательно купите маленькую зелёную книжку. Её в транспорте удобно будет читать. Я читаю её, по страничке отхлёбывая. Прочту и в дела окунаюсь, подсознательно раздумывая над прочитанным.
Отчего, совершив добрый поступок, мы стремимся встать под чьи-то знамёна – неважно какие?
Наши благродные порывы таят в себе некую опасность: они заставляют нас терять голову. Но возможно, что мы великодушны как раз потому, что уже потеряли голову, и само наше великодушие – лишь разновидность опьянения.
У всех тех, чьи интересы совпадают с моими, я неизменно обнаруживаю некий изъян.
В чём моя сущность – этого я не узнаю никогда. В чём сущность Бога – по правде говоря, об этом нам известно не больше; ибо какой смысл сочетание «внутренняя сущность» имеет для нас, не находящих опоры ни внутри себя, ни извне?
Я злоупотребляю словом «Бог», я использую его часто – слишком часто. Я пользуюсь им всякий раз, когда подхожу к какой-то грани и мне необходимо слово, обозначающее то, что находится за ней. Бог мне нравится больше, чем Непостижимое.