Мой папа был военным, папа моего папы тоже был военным. До четырнадцати лет я был уверен, что все население страны делится на две части военных и «гражданских». Жизнь в военных городках, переезды и смена пяти средних школ навсегда вытравили из меня желание иметь хоть какое-нибудь отношение к армии. Ни разу в жизни мне не приходила в голову мысль стать военным.
Служить срочную службу в армии я тоже не хотел. Закосить, как теперь выражаются, я мог. Я успешно учился в университете. Папа был полковник. Его брат полковник милиции. На здоровье я не жаловался, но 19 мая, уже после всех медкомиссий мне вырезали аппендицит, в конце-концов, можно было спокойно сделать отсрочку до осени, а потом еще отсрочку, чтобы закончить второй курс, а потом …
В общем, кто хотел, откручивался. Теперь, когда у меня самого растет сын, я, часто вспоминая позицию своего отца. Смог бы я поступить так, как тогда он? Он не стал никуда ходить, даже не завел ни разу речи об отсрочке. Он не был солдафоном, просто воспитан был так. Даже когда я зашел за забор сборного пункта, он терпеливо ждал за забором, пока нас не повезут на вокзал. Куда я попал служить, родные узнали из моего первого письма.
Я служил в ВВС. С начала год в учебке в Стерлитамаке, потом уже сержантом был сослан «в полк» в киргизский город Кант. Два года армии для меня действительно стали школой жизни. Не то чтобы меня научили Родину любить или из автомата стрелять. В армии я чуть было не сел в тюрьму. Теперь спустя годы я воспринимаю это как символический урок. Видимо судьба и раньше пыталась меня предупредить, а я был самоуверенным молодым человеком и никаких предупреждений не замечал. Все получилось очень символично, я никого не избивал, не издевался, просто поделом пнул ногой одного малоприятного типа. Сделал я это прилюдно, средь бела дня и у нормального человека от такого удара был бы максимум синяк. Но я попал точно в гнойную гематому, которая у чувака была на обеих ногах от регулярных побоев. Короче, за два месяца до дембеля я оказался на волоске от заключения. Месяц мой срок зависел от его состояния здоровья. С начала его увезли на самолете в Алма-Ату с подозрением на гангрену (8 лет), потом три недели лечили во Фрунзе (4 года, 2 года дисбата). Кончилось все для меня более чем удачно: отчисление из университета, исключение из комсомола, разжалование из старшин в рядовые, прокурорское предупреждение и подорванная нервная система.
Кто его знает как бы сейчас развивалась моя жизнь, не получи я тогда урок? Прошло 18 лет я до сих пор помню, что в любую минуту от одного необдуманного поступка размеренная и спокойная жизнь может превратиться в ад. Мою гордыню хорошо обтесали бестолковые хозработы и строевая подготовка. Меня «дедушку» заставляли разгружать стекловату и белить бордюры вместе с молодым пополнением, на каждом собрании меня вытаскивали на сцену вместе с пьяницами, самовольщиками и замполиты, указывая на нас пальцем, взывали к залу: «В то время когда вся страна и наша доблестная армия встали на путь ускорения и перестройки, есть еще среди нас подонки и т.д. и т.п.»
Я благодарен армии за то: что там впервые научился терпеть, делать что-либо через не хочу, научился ценить минуты свободного времени, понял, что такое надежный товарищ, побывал в Средней Азии.
В армии убедился, что мои два года были просто повинностью, никому я там не был нужен, большую часть времени нас просто чем-нибудь занимали (строевая подготовка, лекции о политической ситуации, бесконечное изучение агрегатов устаревшей техники, наряды и караулы, в которых мы охраняли сами себя и пустые склады) или использовали как дешевую рабочую силу (работа в совхозах в обмен на картошку или фрукты, погрузочно-разгрузочные работы). Солдатом я начал по-настоящему курить. Числясь в группе РЭО ТЭЧ, никогда не испытывал недостатка в спирте. В армии выпил спиртного больше, чем за всю последующую жизнь, благодаря чему получил стойкую прививку к водке. Сейчас могу пить только виски и коньяк в очень ограниченных объемах.
Завидую пограничникам и другим ребятам, которые могут с уверенностью сказать, что их служба была нужна стране. Мои два армейских года нужны были, прежде всего, мне. Если бы у меня был дембельский альбом, я бы озаглавил его «Как мне добавляли прочности».
Статья хорошая на 5.
forum2planet.ru